Елена (eeriewive) wrote in 385_division,
Елена
eeriewive
385_division

Categories:

О моем прадедушке - Ширшове Григории Ефимовиче, 385 сд

Оригинал взят у eeriewive в Помнить, гордиться

Так получилось, что в этом году 9 мая прошло немного мимо меня. Но День памяти, День Победы у нашей семьи будет в этот раз свой - немного позднее, в конце мая.
"Нет в России семьи такой, где б не памятен был свой герой". И у нашей семьи тоже так.

Бабушка родилась уже в 48-м, потому что ее отец прошел войну; два ее дяди - не вернулись с войны. Про них бабушка почти ничего не знает, говорит, родители не любили рассказывать, расспросить в свое время как-то в голову не пришло, а потом уже стало не у кого...

Дедушкин отец погиб от ран в бою в Смоленской области. Какие-то его письма с фронта еще хранятся у дедушкиной сестры, у самого дедушки - одна черно-белая потрепанная фотография и извещение о смерти. Из извещения: "Ваш муж красноармеец Ширшов Григорий Ефимович в бою за Социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявив героизм и мужество, был убит под дер. Шиловка Кировского р-на Смоленской обл."

К счастью, в век информационных технологий гораздо проще оказалось найти документы о месте первичного захоронения, а благодаря живому участию Ольги olga_euro и Александра les711 (какое же огромное вам спасибо за то, что вы делаете!) - найти точное место. И вот туда всей семьей мы и собираемся.

Дедушке, конечно, ничего сначала не говорили, боялись его расстроить. Но оказалось - обрадовали. И сейчас он по мере сил перечитывает Журнал боевых действий 385-ой стрелковой дивизии, в которой воевал его отец. И сам старается вспомнить то немногое о нашем прадедушке, что застал - ведь на момент начала войны дедушке было всего 4 года. Но по моей просьбе он все же написал небольшой рассказ, который я и приведу ниже.

"Когда началась война, мне было четыре с небольшим. Каким я запомнил своего папу? Большим, сильным, добрым и веселым! Хорошо помню несколько эпизодов общения с ним.

Первый эпизод
Солнечный зимний день, 1940 – 1941 г. Вся семья в сборе: мама с бабушкой – на кухне, занимаются приготовлением обеда, папа – в горнице, ремонтирует свои валенки. Валенки были высокие – мне выше пояса, и мне хотелось их обуть и удивить всех, какой я большой. Папа убеждал, что сделать это невозможно, но я настаивал на своем и начал капризничать. Тогда он дал мне конфету «подушечку», чем и успокоил меня.
Я определил конфету за щеку, щека вздулась, и я решил напугать взрослых: бегал то к маме с бабушкой, то к папе, показывая на щеку и жалуясь, что у меня болит зуб. Они нарочно сокрушались, жалели меня, гладили по голове и говорили, что надо срочно ехать к врачу, а я продолжал притворяться. Тут папа отложил свою работу и серьезно сказал: «Собирайся, поедем к доктору». Я струсил и сдался. Взрослые все дружно смеялись.

Эпизод второй
Солнечный жаркий весенний день, во всю идет посевная. Папа в поле сеет пшеницу на конной сеялке. В упряжке – пара сильных лошадей. Мама понесла отцу в поле обед, и я с ней.
Папа выпрягает лошадей, дает им корм, а мама в тенёчке под повозкой размещает обед. Я бегаю рядом, пытаюсь потрогать лошадей, но мне не разрешают, говорят, что лошадь может больно лягнуть. Я недоволен, конечно. Тогда папа прилаживает к порожней повозке вожжи, дает их мне и показывает, как нужно управлять лошадьми. Я покрикиваю на условных лошадей, «управляю», радуюсь. Родители радуются вместе со мной.

Эпизод третий
Лето 1941-го года, август – третий месяц войны. Многих мужчин нашей деревни отправили на фронт. Вот и к нам пришла тревожная весть – нарочный из военкомата привез повестку папе о призыве. День был солнечный, жаркий, родители ушли в поле заготавливать веники на зиму, да не получилось.
Нарочный вручил повестку папе прямо в поле, отправка с вещами в тот же день. Собрались родные, близкие, соседи, быстро накрыли стол. В доме плач, слёзы, стоны.
В суете не смогли открыть замок на погребке, огорчились, ушли без огурцов. Я же после них поковырялся в этом нехитром замке гвоздём и на удивление всем и себе тоже открыл его. Побежал в дом порадовать родителей, но им было не до радости. Сели за наспех накрытый для провожающих стол, угостились и пошли провожать по деревне.
Проводов в этот день в деревне было несколько, и каждую компанию сопровождала гармонь. В первом ряду с папой шёл старший брат Гаврил, мама и бабушка. Я сидел на плечах у папы высоко, выше всех, и мне было весело.
Но вот дошли до конца деревни, начались прощания, папа снял меня с плеч, расцеловал и заплакал. И вот тогда я понял, что он уходит надолго, мне стало страшно, я не хотел его отпускать. Но меня оттеснили, передали бабушке, и мы с ней всю дорогу до дома шли и рыдали.
Я все-таки надеялся, что отец повоюет, победит и вернется. Я очень верил в это и убеждал бабушку, но… Так я попрощался с папой навсегда.

Потом потянулись бесконечные тоскливые дни ожидания. Каждый день в семье говорили о папе, молили, чтобы он отслужил и живым-здоровым вернулся. Даже пусть не совсем здоровым – инвалидом, как другие – но вернулся.
Каждый день ждали писем с фронта. Ждали и боялись, потому что письма с фронта приходили разные. Но нам пока приходили хорошие, и мы им радовались. Я часто видел папу во сне.
Много хорошего я слышал о папе от родных, соседей и просто односельчан. Хорошо трудился в колхозе. Его портрет был на районной доске почёта. А еще такой же портрет в рамочке дарили на память всем ударникам труда! Этот портрет до сих пор хранится у нас как семейная реликвия.
24 января 1942 года у нас родилась сестрёнка Тоня. Очень похожая на отца. Все были так рады!

Воевал папа под Москвой, под Смоленском. Летом 1943 года был тяжело ранен в голову. Долго лечился в московском госпитале. Врачи говорили: «Подлечим – и домой». Но случилось иначе.
Под Смоленском шли ожесточённые бои, требовалось пополнение, поэтому всех, у кого были целы руки и ноги, выписывали из госпиталя и на фронт. С фронта отец писал: «Бои жестокие – утром наступаем, вечером отступаем». В одном из таких боёв он и погиб (под деревней Шиловка Смоленской обл.).

Дома часто вспоминали папу, говорили о нем и очень жалели, что он не вернулся с войны, как другие. В письмах он писал: «Вот кончится война, и мы встретимся. Я о вас очень скучаю и люблю вас». То ли утешал нас, то ли искренне верил и надеялся на скорую встречу?..
Нам было грустно и тяжело без него. Особенно тяжело было маме, очень! И все-таки она выстояла – победила: вырастила нас и поставила на ноги. Не давала нас никому в обиду, берегла как могла от голода и холода, не зная покоя ни днем, ни ночью. А сама была еле жива, худенькая, очень подвижная, но целеустремленная, днем и ночью в работе. Мне кажется, она вообще не спала – ей просто некогда было спать. Спасибо тебе, мама! За всё спасибо.

Вот такие у нас были родители. Мы помним их и гордимся ими.

Уже после войны, 3 января 1947 года у нас появилась еще одна сестрёнка – Маша. И хотя у неё был другой папа, она для нас еще родней, потому что она у нас самая младшая в семье, самая доброжелательная и любимая. И после смерти родителей мы живем крепкой, дружной семьёй, заботимся друг о друге и помогаем друг другу".

Ширшов Александр Григорьевич

13.05.2015


Фото, пришедшее прабабушке Насте вместе с письмом из госпиталя. Ширшов Григорий Ефимович, 1910 г.р., красноармеец, 385 сд - на фото в центре. На обороте подпись карандашом: "Мама, Настя, эта карточка с двумя товарищами вам на память. Попадала пуля, на лице заметно. Ну, все раны зажили".
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment