Журнал Ольги Буториной (olga_euro) wrote in 385_division,
Журнал Ольги Буториной
olga_euro
385_division

Письма Ф.Т. Смирнова 9.01.42- 22.08.42.

Четвертая часть фронтовых писем ст. лейтенанта Ф.Т. Смирнова включает 16 писем, написанных в январе - августе 1942 года. Письма публикуются с разрешения дочери - Ф.Ф. Осиповой. 

9 января 1942 года.
 
         Здравствуй, дорогая Лиза! Несколько раз принимаюсь писать и каждый раз приходится бросать. Нет времени, и притом обстановка не позволяет. Вчера в 2 часа ночи политрук принес мне новую телеграмму о получении денег, адресованную в город Саратов. Как видишь, письма приходят, но с большим опозданием, так как мы очень часто переезжаем.
Сейчас я нахожусь в шести километрах от города Подольска на территории одного завода, во вновь организованной школе сержантов, готовим младших командиров. Через месяц вернусь в свою роту. Это так  должно быть по плану, но как будет фактически, будет видно, жизнь покажет. У нас, военных, есть поговорка: «Не живи, как хочется, а живи, как командир прикажет».
         Расскажу, как встретил новый 1942 год, год, наступающий по всему фронту на вшивую немецкую грабармию. До часу ночи сидели занимались, готовились к занятиям и ровно в 12 часов поздравили друг друга с Новым годом, пожали друг другу руки, пожелали успехов в учебе и будущих боях и обратно углубились в свою работу и так до половины второго, после чего легли спать. В три часа поднялись по тревоге. Я с 1-м взводом получил задание ускоренным шагом двинуться в разведку и вернулся из разведки в 10 часов. Позавтракали и вновь продолжали занятия.
         А какая была замечательная эта ночь. Кругом светлая, тихая белая ночь. При 38 градусном морозе слышен только скрип снега под ногами. Кругом никого не видно, кроме моих дозорных, которые, шагая от укрытия к укрытию, зорко оглядываясь по сторонам, посматривают каждый кустик, каждую складку местности. Воздух чистый, свежий, дышится так легко. Какая красота, ты даже представить не можешь. Лиза, как я был доволен этой ночью. Еще больше хочется жить, еще больше хочется бить фашистов за то, что они нарушили счастливую жизнь нашему многомиллионному народу.
Лиза, напиши обязательно, получила или нет мои два аттестата по 200 рублей каждый, по которым ты должна получать в военкомате деньги. Наличными теперь я тебе высылать не буду, потому что с меня ежемесячно высчитывают 400 рублей, которые ты должна получать на месте по аттестату.
         Лиза, и еще раз прошу тебя, береги свое здоровье. Если уж так хочется работать, то выбери себе такую работу, которая бы отрывал немного твоего времени, и больше уделяй детям. Фая, наверное, уже стала высокая и худая, а Геннадий встал на свои собственные ноги. Как быстро летит время, как будто недавно, а прошло уже полгода. Или вернее, 15 числа будет полгода, как я ушел из дома и когда вернусь неизвестно, но не скоро, потому что много надо усилий, чтобы окончательно разделаться с фашистами. А я еще в боях не участвовал, пока нахожусь в резерве или, как говорят, отсиживаюсь в тылу.
         Вот и все, моя милая, что я хотел на этот раз сообщить. Пиши, как твое здоровье и здоровье детей. Привет маме, Шуре, Оле, Володе и другим. Целую тебя. Фаю и гену. Федор.
 
********
 
23 февраля 1942 года.
 
         Лиза! Ты давно не получала от меня писем, обеспокоена за мою судьбу. Так сложилась обстановка, что не мог я написать даже несколько слов. Собственно нечего и писать, так как ничего нового в моей жизни нет. Я все также пока в школе. Правда, моих товарищей очень многих уже нет в живых и многие получили ранения, а я в боях еще не участвовал. Видишь, до меня
еще не дошла очередь.
         У вас сейчас, наверное, во всю цветет вишня, настроение весеннее, а у нас здесь зима во всей ее красоте. О весне еще и не думаем. Писем я от тебя не получаю совершенно, как вы живете, не знаю Целую детей и тебя. Федя.
 
********
 
4 марта 1942 года.
 
         Здравствуй, Лиза! Сегодня ездил в свою часть, где находился я раньше, пересмотрел у письмоносца все письма, но в мой адрес нет ни одного. Но думаю, что все же получу. Давно я тебе не писал писем, сейчас имею возможность сообщить о своем здоровье. Живу все также по-старому, в школе. Один выпуск закончили, сейчас ждем нового набора. Завтра должны прибывать. Снова начнется упорная учеба.
         Наша часть давно уже вступила в бой. Очень многих своих товарищей уже нет. Я еще в боях не участвовал. Недавно случайно встретил узгенского сапожника ЛЕВЧЕНКО, ты его должна помнить, он тебе шил туфли. Он говорит, что тех, кто с ним призывался, осталось очень мало, можно сказать единицы. Данило ДОЛГОПОЛОВ в артиллерийском дивизионе, но жив или нет, не знаю, давно не видел. Вот и все, что мне сообщил ЛЕВЧЕНКО. Мне самому всех их видеть не представляется возможным, так как они хоть и в нашей дивизии, но в другом полку. Я даже не знал, что они со мной в одной дивизии.
         Когда еще был под Москвой, писал своему отцу письмо. От него получил ответ. Отец пишет, то мать, как только получила от меня письмо, от радости заплакала. Костя работает в МТС механиком, остался по брони. Шурка тоже дома, остался по болезни. Просит чаще писать. Кроме того, мать просит написать ей письмо о своем здоровье. Вот и все, что я хотел тебе сообщить. О тебе я ничего не  знаю, почему так, не понимаю. Все получают, а я нет. Чем объяснить ума не приложу. Пиши, как живешь, как здоровье детей. Привет Шуре, маме, Володе и Оле. Целую. Федя.
 
********
 
18 марта 1942 года.
 
         Добрый день, Лиза! Шлю тебе свой красноармейский привет с Западного фронта. Прошло уже много времени, я не писал тебе писем, наверное, уже считаешь пропавшим. Ты давно мне говорила, что я умру раньше тебя, что мы вместе жить будем недолго. Неправда, Лиза, я еще вернусь, и жить мы будем опять вместе – это точно. Несколько дней ходил ежедневно на почту за письмами, считал, что получу от тебя хотя бы одно письмо, но, увы! Их не было и до сих пор нет. Обидно, досадно до слез, до мучений. Не может быть, чтобы ты об этом не забыла. Могу поверить что угодно, только не это.
         Я живу пока хорошо, готовлю младших командиров в дивизионной школе для фронта. Заниматься приходится по ночам, так как днем самолеты не дают покоя. Линия фронта в 10 километрах, ежедневно приходится слышать орудийную и пулеметную музыку. Одним словом, жизнь веселая, скучать некогда. Вот уже два месяца сплю в обмундировании, ежечасно приходится быть наготове, с автоматом в головах.
         В поле ежедневно снежные бураны, а на сердце еще хуже. Как только вспомню о тебе и детях, поднимается целая буря. Не имею никаких сведений, как ты живешь с детьми. Если бы я знал, что дома все в порядке, не стал бы так беспокоиться. Наберусь терпения и буду ждать.
         На нашем фронте немцы понемногу отступают. Я считаю, описывать тебе то, о чем сообщается в газетах, не стоит, да и я больше не знаю, т.к. могу сказать только о небольшом участке, который занимает наша часть. Выбивать приходится с большим трудом, т.к. они находятся в деревнях, где каждый дом превращен в огневую точку и является неприступной крепостью, а вокруг деревень, занятых немцами, пристрелян каждый метр, невозможно подойти. Весной с открытием дорог начнется решающая битва, сейчас идет усиленная подготовка.
Всякая война не без жертв. После каждого боя приходится видеть раненых, которые рассказывают, кто из знакомых вышел из строя. Помнишь, Лиза, я тебе писал об узгенском военруке ДВОРОВОМ. Его постигло большое несчастье. За необеспечение выноса оружия с поля боя его как командира роты приговорили к списанию (в расход), но, принимая во внимание хорошие отзывы о его работе, заменили десяткой с отправкой на передовую, где он должен показать свою преданность. В последнем бою его ранили, по-видимому, судимость будет снята.
         Инженер Наркомлеса АНТОНОВ Андрей Иванович с поля боя не вернулся, судьба его не известна, по-видимому, и не вернется. Больше знакомых, тех, которых ты знаешь, нет. Рассказывать тебе неинтересно. Действительно, Лиза, война это испытание моральных и физических качеств человека. Вот где выявляются подлые души некоторых и даже коммунистов. Больше писать на этот раз воздержусь. Буду ждать от тебя ответа. Лиза, сейчас пиши на школу по адресу: Действующая армия, полевая станция 1417, школа младших командиров, СМИРНОВУ Ф.Т.
         Я считаю, что если меня из школы и переведут, все равно я буду получать. Почему я не получаю сейчас? Потому что адрес роты был 013/091, а сейчас в этой роте тех, кто меня знал, никого нет, и мои письма, по всей вероятности, идут к уничтожению за выбытием адресата.
         Пиши, Лизонька, что нового в Узгенском районе, за 8 месяцев изменения произошли большие. Передавай почтение Шуре, как у нее продвигается любовный роман, как живет Оля, она, наверное, все также с любовными приключениями. Теперь ведь и ты, Лизонька, солдатка, от скуки ради тоже можно любовь заводить. Не сердись, это шутка, чувствую, разболтался я не в меру. Время уже час ночи, пора спать. Спокойной ночи, поцелуй за меня Фаю и Гену. Жду от тебя и Фаи письма сразу. Пусть Фаечка расскажет, как она учится и за что обижает ее мама. Целую. Федя.
 
********
 
25 марта 1942 года.
 
         Здравствуй, моя дорогая Лиза! Я тебе уже писал, почему я не получаю писем. Сегодня совершенно случайно старшина пошел в часть, перебрал все письма, какие остались по причине выбытия адресатов. Вот в этом мешке они вместе с моим помощником нашли твои два письма, написанные в январе месяце. Я очень был рад, что все, что я писал и посылал, ты получила. Вот этого мне и нужно было. В отношении второго аттестата я сегодня выяснил, на нем нужно было написать «в дополнение аттестата № 7», но теперь и с такими надписями не оплачивают. Согласно нового закона, выдают новые аттестаты, а старые аннулируются, а поэтому с 1-го апреля будешь получать по новому аттестату, который я тебе вышлю, а ту сумму, которую ты не получила по второму аттестату за три месяца, военкомат сделает перерасчет и выдаст полностью, так что не беспокойся, получишь все. Это вина нашего начальника ФИНО. Во и все в отношении аттестатов. Теперь для меня все стало ясно.
         Если бы ты знала, милая, как тяжело, когда потеряешь связь с семьей. Я теперь вполне верю нашему политруку СТЕПАНОВУ, как он волновался, как страдал и все же семью он не нашел и плюс к тому же он получил ранение в ногу, ты представляешь, как ему тяжело. За последние дни мне уже стали сниться кошмарные сны. Эти два письма мне рассказали все, что мне было нужно. Теперь Я спокоен, теперь для меня все ясно.
         Лиза! Я сейчас вспомнил, что когда я был во Фрунзе на переподготовке, я оставил всю свою гражданскую одежду у знакомого парня, правда, его почти одновременно со мной тоже забрали, но я просил его жену, чтобы она переслала их тебе в Мирза-Аки, но как видимо, они до сих пор не пересланы. Если, Лизонька, ты их получила, напиши, а то я буду писать ей, чтобы она переслала.
         Лиза! Узнай, пожалуйста, где сейчас Николай КРАВЦОВ, мне кажется, что я его больше не увижу, почему-то соскучился, передавай его матери привет. Ты говоришь, что о тебе не надо беспокоиться, о ком же я должен беспокоиться? Я знаю, что тебе сейчас трудно воспитывать детей. В мирное время было легко, можно было жить неплохо. Но когда вся промышленность и сельское хозяйство, все работают на оборону, вся страна в напряженном состоянии, а отсюда как следствие временные затруднения в снабжении. Взвинченные цены спекулянтами на хлеб, иначе говоря – война. Приходится и беспокоиться. Вне всяких разговоров, что я проживаю лучше вашего, так как нахожусь на государственном обеспечении. Я совершенно не думаю о завтрашнем дне. У меня все готово и все есть, так что вот именно обо мне то меньше всего приходится беспокоиться а я как отец семьи должен беспокоиться о семье. Это говорит логика мыслей здравого человека.
         Живу я сейчас совершенно в нормальных условиях: десять часов в сутки занимаюсь с курсантами, а остальное время отдыхаю и готовлюсь к занятиям как в школе, только в школе не в гражданской, а в военной. Живем в крестьянских домах в деревне, хозяйка готовит нам горячую пищу, кушаем всегда вовремя. Спим вовремя. Я хорошо поправился, европейский климат оказывает на меня хорошо. Жаль, здесь нет фотографии. Я бы тебе показал, в каком я состоянии. Ты меня такого никогда не видела, кроме как только на фотографии с КОСТРОВЫМ. Вот, Лизонька, и все, что я тебе хотел сказать о себе
         Передавай привет родным и моим знакомым. Поцелуй Фаю и Гену. Плохо, видимо, Фая скучает, не хочет написать мне письма. Я очень рад, что она хорошо учится. По окончании войны обязательно привезу ей подарок как отличнице. Пиши по адресу: Действующая армия, полевая станция 1417, школа младшего комсостава, мне. Всех крепко целую. Федя.
 
********
 
19 апреля 1942 года (получено 24 мая 1942 года)
 
         Здравствуй, Лиза! Прежде всего сообщаю, что жив, но не совсем здоров – получил небольшую царапину в правую ногу около поясницы. Вчера получил твое письмо от 16 марта. Очень рад, что живете неплохо, да и мне было не так плохо. Об этом я тебе писал, ты должна об этом знать, где я тебе писал о том, что я нахожусь в школе.
         28 марта в составе всей школы мы пошли на передовую линию, два раза ходили в наступление. 12 апреля сделали выпуск, а нас направили по полкам. Меня направили в 1270 стрелковый полк командиром 20-го батальона. Приняв новое пополнение, я снова пошел в бой. Из боя вышел благополучно, но на второй день, т.е. 15-го апреля, по дороге на командный пункт попал под минометный огонь противника. На этот раз получил в ногу осколок. Правда, рана небольшая, но ходить нельзя, хожу с палочкой по комнате. Болеть долго не буду, самое большое через месяц обратно вернусь в строй.
         Теперь, я думаю, тебе понятно, почему мне иногда не приходится так часто писать. Если когда и задержусь с письмами, не волнуйся, а запомни, что, значит, мне некогда, я сильно занят, обстановка не позволяет писать. Сейчас можешь быть спокойна на целый месяц, что я буду жить.
         Первое время мне казалось, что в бою находиться очень страшно, теперь я испытал и это. Наоборот, находиться в бою ничего страшного нет, всякий страх пропадает. Чувствуешь, что как будто и не на войне, а на обычной работе при исполнении служебных обязанностей. Как видишь, Лизанька, я получил первое боевое крещение за 34 года своей жизни. Убивают в боях очень мало, а больший % получают ранения, так что можешь не беспокоиться, домой я вернусь обязательно, хотя бы калекой. Вот, Лиза, все что произошло нового в моей жизни на фронте.
         Сейчас отдыхаю в деревне Красный Холм  и вспоминаю пережитое за эти несколько дней. На днях нас должны увезти в тыл, куда, не знаю. От тебя я писем, видимо, скоро не получу, но это не говорит за то, что ты не должна писать. Пиши обязательно, всякое письмо, хотя и полученное с опозданием, приносит мне приятность.
Живу и питаюсь пока хорошо. Денег мне хватает. За апрель месяц  ты должна получить 450 рублей по новому аттестату, который выслан на имя военкомата. Кроме этих денег я тоже получаю 400 рублей. К тому пайку, который я получаю, мне вполне достаточно для усиленного питания. Посылаю тебе свою фотографию. Посмотри, какой я был до участия в боях, а сейчас и половины этого нет, но скоро поправлюсь, это дело нажитое.
Погода здесь сейчас стоит чудесная, местами видны прогалины, текут ручьи, а солнце начинает пригревать по-весеннему, прилетели весенние птицы, поют свои веселые весенние песенки, дышать стало лучше, легче, весенним свежим воздухом. Как хочется жить. Я никогда не ощущал такой жажды к жизни, как сейчас – весной 1942 года. Ну, моя дорогая, на этом я кончаю свое послание. Желаю вам счастливой жизни. Привет всем.
Целую Фаю, Гену и тебя. Федя.
 
********
 
27 апреля 1942 года (письмо даты не имеет, но в письме указано, что находится в госпитале 12 дней, а ранен он был 15 апреля, следовательно,
15+12=27 апреля 1942 года).
 
         Здравствуй, Лиза! Вот уже 12 дней нахожусь в полевом госпитале, собственно, это не госпиталь, а небольшая деревня, где находятся все легкораненые. Живем по квартирам у колхозников, питаемся хуже, чем на передовой позиции. Рана моя идет на улучшение, думаю, что к 15 мая поправлюсь совсем. Правда, здорово похудел. Совсем и похожего нет, что на фотографии. Да, чуть не забыл, с этой фотографией я совсем оскандалился, написал тебе, что смотри на фотографию, а положить забыл, придется тебе посмотреть сейчас.
         Скоро 1 мая, а мне и встретить не чем, но зато вы докажите за всех пленных и нас военных. Погода стоит хорошая. Снег только что растаял, кругом грязь, а по дорогам и не пролезешь, но быстро сохнет, через несколько дней будет сухо.
         Послал тебе 150 рублей по почте, кроме того ты должна получить за апрель месяц 450 рублей. Я думаю, что на 1 мая тебе хватит. Аттестат выслан в райвоенкомат. Привет всем мирза-акинцам. Целую детей и тебя. Федя.
 
********
 
11 мая 1942 года.
 
         Здравствуй, Лиза! Я живу пока в госпитале. Рана моя начинает подживать, здоровье мое также улучшается. Я считаю, что пробуду здесь не более месяца, но, по-видимому, придется пробыть еще не менее двух, а , может быть и трех недель. Жить хорошо, но немного скучновато.
         Когда был на передовой, скучать было некогда, так как все время с людьми и при том об этом не приходилось думать, сейчас при безделье стало скучновато, да и нужно сказать, ничего не хочется делать, получился какой-то упадок сил. По-видимому, это после сильного напряжения. Вчера ходил на почту, получил два твоих письма, адресованные на школу. Они говорят, что школы сейчас нет, не знаем, куда направлять письма. Я скажу дополнительно, когда выйду из госпиталя…
         Напиши, получила или нет по новому аттестату деньги за апрель месяц и перевод на 150 рублей. В отношении хлеба принимай меры сама, раз меня не послушала. Если в Мирза-Аках есть хлебопечение, ты должна получать красноармейский паек, если тебе не дают, переговори с комиссаром. Вот, Лиза, все, что  нового в моей жизни. Целую тебя и детей. Федя.
                                                                                              Госпиталь.
 
16 июня 1942 года (получено 7 июля 1942 года).
 
         Милая, дорогая Лиза! Прости, что так долго не писал. Так сложились обстоятельства, что не было возможности черкнуть тебе несколько строк, а что это за обстоятельства, не спрашивай. Война полна всевозможных внезапностей и очень часто приходится свои личные дела оставлять на некоторое время невыполненными. В частности, письма, как писать, так и получать приходится нерегулярно. Одним словом, я думаю, что ты понимаешь и ругать меня больше не будешь, а если не поймешь, вернусь, расскажу, а вернусь я обязательно, потому что я счастливый человек.
         Из госпиталя я выписался 13 июня, таким образом всего моя болезнь продолжалась два месяца без двух дней. Сейчас нахожусь в 1270 стрелковом полку в должности командира 4-ой стрелковой роты.
         Здоровье мое великолепное, от ранения моего остались только следы. Вполне здоров, можно опять идти в бой. Погода стоит холодная, но землянка моя очень крепкая, никакого дождя не боится. Скучать сейчас некогда, так как работы очень много, вот только когда по дому немножко взгрустнешь. Иногда так хочется посмотреть на свою милую старушку Лизу и на детей, но и то приходится отказываться от этой мысли, так как мечты в данный момент не осуществимы. Все письма теперь направляйте по адресу: Действующая армия, полевая поста 1417, 1270-й стрелковый полк, 2-й батальон, 4-я рота, мне. Целую, Федя.
 
********
 
22 июня 1942 года (получено 9 июля 1942 года).
 
         Здравствуй, Лиза! Сегодня ровно год исполнился, как началась война, да я уже 11 с лишним месяцев как ушел из дома. Да, почти что год, как я оторвался от семьи, не вижу и не знаю, как вы живете. Всем пишут, что все стало дорого и трудно достать. Представляю, Лиза, что ты поэтому и выглядишь плохо, что тебе трудно жить. Ты все это переносишь на своих плечах. У тебя в душе целая буря, но ты молчишь и не хочешь мне рассказать подробно, как ты живешь. Вот жаль, что я не мог получить твои последние письма за время моего нахождения в госпитале. Я не знаю, получила ты или нет по новому аттестату деньги?
         Мы сейчас находимся на отдыхе в лесу, в шалашах, а погода противная – холодная, ежедневно дожди и ветер. Самая настоящая осень, а не лето. Зимой при наступлении я сильно перемерз, целые сутки лежал в 50-и метрах от немцев в снегу и в воде. Сильно передрог, а сейчас стал переносить холода. Шинель почему-то не греет, тянет к костру, к огоньку, а я по старой привычке люблю сидеть у костра… Тоску по семье, по-моему, никакие занятия, никакая работа не потушит.
         Здоровье мое хорошее, только что пообедал. Рота ушла на занятия, а я сижу с писарем в шалаше и пишу тебе это письмо. Передавай привет маме, Шуре, Оле и всем лесхозовцам. Поцелуй Фаю и Гену. Целую. Федя.
 
********
 
26 июня 1942 года (получено 11 июля)
 
         Лиза! Письма твои, датированные 2-м и 30-м маем получил, большое тебе спасибо, я доволен, что ты живешь хорошо, здоров, опять иду на поправку. Скучать не скучаю, но часто вспоминаю о тебе и детях. Обо мне беспокоиться не надо, так как своим беспокойством мое положение не улучшишь, а свое здоровье испортишь. Береги, Лиза, здоровье, оно тебе еще нужно минимум на 20-25 лет.
         Мой долг защищать Родину. Вернусь я к тебе живой или нет, об этом трудно предугадать, а тебе нужно жить. Прости, что мало написал, некогда, тороплюсь. Целую. Федя.
 
********
 
7 июля 1942 года (получено 24 июля).
 
         Лиза! Пишу на коротке в пути на передовую. Ни сегодня-завтра обратно вступим в бой. Вот уже слышен вой мотора в воздухе и уханье миномета – это наши дают немцам перцу, чтобы зубы не выпадали.
         Скоро, милочка, конец войне. Останусь жив, будем жить лучше прежнего. Чувствую себя великолепно, настроение хорошее. Немного побаливает нога при переходах, но жаловаться некому, потому что это никому не нужно. На войне в почете люди здоровые, крепкие, веселые, смелые и храбрые в бою. Таков должен быть воин. Я тоже хочу быть таким, а поэтому о своих недостатках умалчиваю, да и бесполезно говорить. Вот и все, Лизонька, что я успел сказать тебе перед боем. Поцелуй Гену и Фаю. Федя.
 
********
 
18 июля 1942 года (получено 1 августа).
 
         Дорогая Лиза! Сегодня исполнился ровно год, как я выехал из дома. Ровно год, как я покинул свою семью: тебя и детей. Год без семьи, в состоянии войны, из них шесть месяцев на передовой, в непосредственном соприкосновении с заклятым врагом – немцами.
         За этот год столько пришлось пережить, сколько я не пережил за все время моей жизни. Несколько раз ходил в наступление, два раза ранен. Смотрел смерти в глаза, но все же остался жив и снова пойду в бой до Победы, пока буду в силах держать винтовку в руках, пока в состоянии двигаться и бить. Отмечаю свою годовщину борьбы с гитлеризмом исключительно своими воспоминаниями, больше отметить нечем.
         Сегодня встретил своего земляка мирза-акинца ХАСАНОВА, он, кажется, работал в сельпо. Я никак не мог вспомнить кто он, но по лицу вижу, что где-то я его видел, он говорил, что был на учебном пункте. Веришь ли, Лиза, он мне совершенно чужой, но я так обрадовался, казалось, что я встретил своего брата. Вот как обстановка и жизнь сближают людей. ХАСАНОВ находился в мотопехоте, ранен в ногу, сейчас находится вместе со мной на излечении, говорит, что из дому ничего не получает, хотя сам и пишет. Почему? Трудно сказать, а новой вероятности из-за нашей цыганской жизни нет, происходит частая смена адресов.
         Я пока чувствую себя великолепно, наслаждаюсь лесной природой, кушаю, сплю и ничего не делаю, вот и вся моя жизнь. Рана моя небольшая, сильно не беспокойся. Пиши, как ты живешь? Передай привет всем знакомым, Расскажи, как чувствуют себя дети. Фая, наверное, учение закончила, сейчас отдыхает. Почему она мне ничего не пишет, почему не расскажет о всех своих обидах. Как здоровье Гены, научился или нет говорить? Пиши по старому адресу. Целую детей и тебя. Федя.
 
********
 
13 августа 1942 года (получено 2 сентября 1942 года).
 
Здравствуй, Лиза! Вчера вернулся из медсанбата в свою роту, хотя рана моя еще не зажила немножко, но приступил к исполнению своих обязанностей. Через пять дней буду ходить на перевязку.
         Взял у писаря твои три письма, в том числе от дочки Фаи. Поцелуй ее за меня. Я очень доволен, пишет она неплохо, но не написала, как учится. Я знаю, милочка, что тебе стоит очень больших трудов прожить это время одной, воспитать детей во время войны. От души рад, что ты так бодро и смело смотришь на настоящую жизнь и на будущее и, главное, не теряйся. Смотри в глаза жизни веселей, не грусти, и жизнь покажется тебе легче. Обо мне не беспокойся и не расстраивайся, мне ты ничем помочь не можешь. Единственное для меня утешение – это честный твой труд на пользу Родины и хорошее воспитание детей. Вот единственно, что от тебя требуется.
         Моя обязанность как отца семьи быть защитником Родины на деле, чтобы обеспечить счастливую жизнь детей. После войны, милочка, спросят каждого: «Что Вы сделали для защиты Родины?» Это нужно помнить каждому истинному патриоту Родины!
         Лиза! Я ежемесячно делаю тебе денежные переводы по 100-150-200 рублей. За август месяц я перевел тебе все деньги в сумме 400 рублей. Деньги мне сейчас совершенно не нужны. Я стараюсь их перевести тебе, так как тебе нужно очень многое приобрести к зиме. Ты уже испытала на горьком опыте как трудно приобретать не вовремя. Всякую вещь нужно купить своевременно. В апреле при первом ранении я потерял свою сберкнижку. Денег мне сейчас не дают 19-го будет как раз 4 месяца со дня подачи заявления об утере. Получу дубликат т переведу все свои сбережения дл того, чтобы ты купила хлеба. Пишу письмо Фаечке, передай ей и скажи, чтобы писала чаще. Я чувствую себя сейчас великолепно. Передай привет Маме, Володе, Шуре, Оле и всем лесхозовцам. Целую. Федя
 
********
 
19 августа 1942 года (получено 4 сентября).
 
         Здравствуй, дорогая Лиза! Сегодня получил твое письмо от 4 августа. Если ты так сильно будешь расстраиваться за мою судьбу, совсем тебе писать все то, что я переживаю, не буду. Ты никак не можешь понять, что это закон войны.
         Наши снайперы уничтожают немцев сотнями, специально есть «охотники», которые выходят на охоту за фрицами. Враг тоже не дремлет, старается как можно больше истребить наших бойцов и командиров, а поэтому не надо удивляться и расстраиваться. Я уже так привык, что на легкие ранения не обращаю большого внимания, а наоборот, это придает больше ненависти в этим бандитам. Разве мало героев, которые будучи ранеными остаются до конца боя. Кроме того, находясь в бою, не чувствуешь никакого страха, все окружающее для тебя не существует, появляется одна ненависть к этим бандитам за все причиненные боли и страдания отцов, матерей, жен и детей.
         Нет сомнения, что каждому человеку хочется жить, особенно в нашей свободной стране, а для того, чтобы жить, нужно бить, бить и жить до полного истребления этих двуногих зверей в образе человека, которые уничтожают на нашей земле все живое, все, что сделано нашими руками. Фашизм – это смерть всего прогрессивного человечества. Все те, кто не имел представления о нем и даже заядлые наши враги и недовольные советской властью и те признают опасность фашизма.
         Во временно оккупированных районах население не хочет больше оставаться под немецким сапогом, предпочитают лучше жить в шалаше, но со своими, чем жить с немцами. Милая Лиза, ты не можешь себе представить, какие ужасы переживает народ, находясь в оккупации немцев. Это самый настоящий ад, о котором все время твердят попы в своих так называемых «священных» книгах. Вот это и есть ад, но только не небесный, а земной. Нет, лучше смерть в бою, чем фашистский плен.
         Ты, Лиза, счастлива, у тебя есть дети – твое утешение в жизни, твоя цель, твоя жизнь. Находясь среди них ты забываешь все неприятности, все невзгоды. Люби и береги детей, ты будешь жить всю жизнь с ними, а мужа ты себе найдешь при первом желании.
         Я должен быть только на фронте. Я люблю жизнь, люблю свою семью так, как никогда это чувство у меня не проявлялось раньше. Здесь больше чем где-либо проявляется цена жизни. Это чувство говорит о том, что чтобы доказать эту любовь перед Родиной я должен еще сильнее драться, драться до последней капли крови. Закончится война, вернусь домой, будет прекрасная жизнь, такая жизнь, какой ты никогда и во сне не видела.
         В моей жизни изменений крупных нет, чувствую себя великолепно, здоровье хорошее. Снова включился в курс боевых действий, снова знаковый гул моторов, уханье мин и свист пуль, посылаемых снайперами. Я знаю, милочка, что тебе приятно получать почаще мои письма, но я не имею возможности писать их регулярно, стараюсь использовать все удобные моменты.
         Еще раз прошу тебя не расстраивайся, береги свои силы и нервы, почаще пиши о себе и детях. Адрес моего отца прошлый раз я забыл тебе написать. Вот он: Горьковская область, Заветлужский район, Воздвиженский сельсовет, деревня Чистое Болото, СЕКРЕТАРЕВ Тихон Ефремович. Напиши им обязательно, они будут рады. Целую тебя и детей. Федя.
 
********
 
22 августа 1942 года (получено 12 сентября).
 
         Здравствуй, Лиза! Я сегодня ничего нового не могу тебе сказать, все без изменений. Живу по-старому. Недавно получил несколько человек новых бойцов, два из них оказались моими земляками. Один киргиз из Наукатского района. Когда он узнал, что я из Киргизии, так обрадовался, что несколько раз повторил, что видит здесь первого земляка. Я уже пошел, а он все повторяет – ой, земляк! И второй какой-то родственник ЛЕЛЕКИ, что был в райпотребсоюзе. Он мне сказал, что чуть ли не его сестра за ЛЕЛЕКОЙ. Сегодня он мне напомнил, скучаю ли я по Узгену.
         Нужно сказать, что все, кто имеет семью и за плечами 3 – 4 десятка лет пройденного пути, очень часто вспоминает о доме и вспоминают с какой-то грустью о родном гнезде.
         Сегодня было очень холодное утро, но зато замечательный теплый день, каких здесь бывает очень редко. Но скоро начнется холодная дождливая осень, которая при одном воспоминании вызывает дрожь по телу. Я чувствую себя неплохо, здоровье мое с каждым днем улучшается. Воздух чистый, лесной, питание хорошее. Желаю успеха в твоей жизни. Привет всем родным и знакомым. Целую. Федя.
 
********
 


Tags: 1942, письма и дневники
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments